Глава 1. Введение

К децентрализованному, но кооперативному управлению

В 1648 году Вестфальский мир ознаменовал окончание Тридцатилетней войны — конфликта, в котором католики и протестанты столкнулись по всей Северной Европе. Война была поистине страшным делом. Точные цифры установить трудно, но, помимо двух миллионов погибших солдат, по оценкам, сельские районы территории нынешней Германии потеряли более 60% населения от войны, голода и болезней. Города лишились примерно трети своих жителей. На полях семейной Библии в Швабии сохранилась запись: «Мы живём как звери, едим кору и траву. Никто не мог бы вообразить, что с нами случится подобное. Многие говорят, что Бога нет».¹ По некоторым данным, положение в Рейнской области стало настолько отчаянным, что люди прибегали к каннибализму.

Договоры, закреплённые в Вестфальском мире, не только положили конец конфликту, но и превратили суверенные национальные государства в постоянный элемент нашего мира.² Это было решение, согласно которому все стороны признали: то, что государства делают на своей территории, — их внутреннее дело. Соглашения успешно завершили Тридцатилетнюю войну — этого нельзя отрицать. Однако, принимая во внимание войны и геноциды, прокатившиеся по Европе после Вестфальского мира, — включая Наполеоновские войны, Франко-прусскую войну и две мировые войны XX столетия, — приходится задаться вопросом: чего же в действительности удалось достичь с помощью изобретения современного национального государства? Этот вопрос становится ещё острее, когда мы обращаемся к тому, как европейские колониальные поствестфальские державы навязывали свои искусственные государственные границы всему миру, совершенно не считаясь с прежними племенными территориями и конфликтами.

Суверенные национальные государства — это человеческие технологии, предназначенные для мирной организации жизни людей, для урегулирования их идеологических, политических и религиозных разногласий. Однако это технологии почти четырёхсотлетней давности и, как любые технологии той эпохи, возможно, далеко не оптимальные решения, доступные сегодня. Для наглядности заметим: Вестфальский мир был заключён спустя шесть лет после изобретения механической счётной машины Блезом Паскалем и за восемь лет до изобретения маятниковых часов Христианом Гюйгенсом. Это, безусловно, великие изобретения, но мы не считаем их последним словом истории. За ними последовали более совершенные версии этих технологий. Почему же наши технологии политического устройства должны оставаться высеченными в камне? Разве мы не можем добиться лучшего? Мы убеждены, что можем. Наше решение предполагает всестороннее исследование таких новейших разработок, как технологии блокчейна и смарт-контракты, и демонстрацию того, как они могут быть продуктивно применены в деле кооперативного управления человеческим обществом.

С момента публикации белой книги Bitcoin Сатоси Накамото в 2008 году³ много говорилось о том, что технология блокчейна может (и чего не может) сделать, и бо́льшая часть этих разговоров исходила из того, что главное применение блокчейна будет в финансовой сфере (например, в качестве платёжных систем, резервных активов или бирж). Однако центральная идея этой книги состоит в том, что применение технологии блокчейна к управлению человеческим обществом будет, безусловно, его важнейшим применением.

Раскроем эту центральную идею подробнее. Для начала определим, что мы понимаем под «управлением в человеческом обществе».

«Управление в человеческом обществе» означает системы и процессы, с помощью которых люди организуют свои сообщества, принимают решения о них и реализуют эти решения для достижения тех или иных политических, экономических или культурных целей.

Далее возникает вопрос о назначении технологии блокчейна: на самом глубоком и общем уровне её функцию можно описать как инструмент, позволяющий людям организовывать свою деятельность децентрализованным, но при этом кооперативным образом. Это подводит нас к главному тезису книги: основное применение технологии блокчейна будет заключаться в содействии управлению человеческим обществом путём создания платформ для децентрализованной, но кооперативной деятельности людей.

Ключевое преимущество этой новой технологии, будучи правильно использованным, состоит в том, что она позволит людям противостоять системам централизованной власти и разрабатывать альтернативы, дающие им возможность сотрудничать друг с другом в управлении собственными делами. Иными словами, она будет способствовать децентрализованному сотрудничеству в контексте управления человеческим обществом.

Нам хорошо известны проблемы централизованных систем управления. Они порождают тиранию, подвержены коррупции и представляют собой единую точку отказа. Децентрализованные системы, с другой стороны, устойчивы в том смысле, что не имеют единой точки отказа и более защищены от коррупции.

Хотя децентрализованные системы и обладают этой устойчивостью, общепринятое мнение гласит, что им не хватает эффективности. Многие полагают, что, отказываясь от централизованной власти, мы сталкиваемся с распадом человеческой организации. Как ещё мы можем добиться согласованности действий? Разве не нужен начальник, который бы нами руководил? Считалось, что централизованные системы, при всех их очевидных недостатках, по крайней мере обеспечивают эффективность управления. Это предполагаемый компромисс между устойчивостью и эффективностью в том, что касается управления человеческим обществом. Как мы покажем, блокчейн позволяет найти лучшее решение этого компромисса — то есть блокчейн-системы способны обеспечить уровень эффективности, сопоставимый с централизованными системами, сохраняя при этом устойчивость и защиту от коррупции.

Как было сказано, обещание технологий блокчейна состоит в том, что они позволяют децентрализовать власть и при этом дают людям возможность самоорганизовываться на кооперативных началах. Есть множество причин, по которым это было бы позитивным результатом. Для начала рассмотрим простейший пример — государственные архивы. Государственные архивы становятся более защищёнными, будучи децентрализованными. Они становятся антихрупкими. Их становится трудно цензурировать, трудно уничтожить, трудно подделать и, что особенно важно, трудно скрыть от членов сообщества, — тем самым управление становится более прозрачным.

Прозрачность — ключевой вопрос. Французский философ Жак Деррида подвергся немалой критике за свою склонность к обскурантизму, но в этом пункте он был предельно ясен: архивы, конечно, могут сохранять документы, но они же могут быть местом, где документы исчезают из поля зрения.⁴ Это нежелательный исход. Мы хотим, чтобы документы были в безопасности, но не хотим, чтобы они были спрятаны в сейфе в стене какого-нибудь здания. Важные документы должны быть доступны всем.

Прозрачные, неизменяемые записи, как мы покажем, критически важны для хорошего управления. Однако столь же важны и защищённые каналы связи. Более того, важно, чтобы намерения правительства были прозрачны и чтобы обещания выполнялись. Децентрализованные государственные системы способны обеспечить эти функции посредством «смарт-контрактов» — договоров, закодированных в виде компьютерных программ и развёрнутых в блокчейне.

Bitcoin — лишь одна из иллюстраций того, как работает данный тип децентрализующей технологии, ибо на самом абстрактном уровне Bitcoin представляет собой протокол, который является весьма децентрализованным и в котором все пользователи находятся на одной странице (точнее, на страницах, содержащих одну и ту же информацию). В частности, не существует централизованного реестра, фиксирующего, кому что принадлежит или кто кому что отправил; вместо этого существует распределённый реестр, то есть информация хранится у множества отдельных участников сети. Благодаря этому каждый может быть уверен, что все видят одни и те же данные о том, кому что принадлежит, и так далее. Наш тезис в этой книге состоит в том, что децентрализованное сотрудничество применимо отнюдь не только к цифровым валютам. Оно может быть применено ко всем формам управления человеческим обществом.

Эта прорывная идея в действительности берёт начало не с белой книги Сатоси, а уходит корнями в несколько десятилетий более ранних исследований распределённых систем в информатике. Один пример, который мы подробно обсудим, — «протокол Paxos», вдохновлённый идеями о распределённой организации в сообществе древнегреческих граждан, которые постоянно перемещались.⁵ В этих и смежных исследованиях вопрос ставился так: как организовать систему с множеством компьютерных процессоров (множеством электронных «мозгов», если угодно) — в отличие от единого процессора (как в вашем ноутбуке)? Как обеспечить, чтобы такая система оставалась организованной для единой цели? Что происходит, когда некоторые процессоры выходят из строя или начинают действовать вразрез с общей целью? Не приведёт ли это к системе с множеством точек отказа и, следовательно, к организационному коллапсу? Как выясняется, ответ отрицательный. Но система должна быть правильно спроектирована.

Вы уже знакомы с некоторыми распределёнными системами, которые успешно организованы подобным образом. Ваш мозг — одна из таких систем. В отличие от вашего ноутбука, в мозге нет центрального процессора, управляющего всеми операциями. Скорее, он состоит из множества небольших узлов, скоординированных для достижения общей цели, и вся система продолжает функционировать даже при отказе нескольких узлов. Исследования последних десятилетий помогли выявить математический аппарат таких «отказоустойчивых» распределённых систем, и технология блокчейна является продуктом этих исследований. Применительно к управлению человеческим обществом обещаемый результат — это возможность для людей мирно и эффективно самоорганизовываться без обращения к централизованной власти.

Когда мы слышим слово «управление», мы склонны думать о крупных государственных институтах вроде национальных государств и центров власти; мы мысленно представляем здание Капитолия в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия, или Кремль в Москве. Разумеется, управление в человеческом обществе охватывает гораздо больше, чем то, что происходит в центрах власти национальных государств. Управление распространяется и на законодательные собрания штатов, и на городские советы, а также, что менее очевидно, на ассоциации домовладельцев и даже на советы кондоминиумов. В конечном счёте национальные государства и их центры политической власти — лишь верхушка айсберга в том, что касается управления человеческим обществом.

Тот или иной тип управления, по-видимому, присутствует в организации человеческого процветания (и в её провалах) на каждом уровне гранулярности — от Организации Объединённых Наций, Организации американских государств и Африканского союза до профсоюзных собраний, церковных собраний диаконов, заседаний факультетов и даже собраний скаутских отрядов. И разумеется, частные организации, такие как корпорации, также имеют свои системы управления. Управление — повсюду. Однако даже эти примеры и случаи далеко не исчерпывают масштабов и всеохватности управления в человеческом обществе — того, сколь многому оно способствует, что затрудняет и что в конечном счёте контролирует.

Начнём с экономического измерения. Подавляющая часть мирового богатства находится под контролем таких структур управления. Даже если мы сосредоточимся исключительно на управлении в самом грубом приближении — то есть на деятельности официальных национальных государств, — объём богатства, обеспечиваемый управлением, поражает воображение. Том У. Белл в своей книге Your Next Government?: From the Nation State to Stateless Nations приводит данные исследования Всемирного банка 2000 года, согласно которому на долю традиционной государственной деятельности приходится 44% мирового богатства. Для сравнения: согласно тому же исследованию, лишь 5% мирового богатства приходится на природные ресурсы — нефть, золото и лесоматериалы, — и лишь 18% мирового богатства создаётся за счёт промышленного производства — бензина, ювелирных изделий и пиломатериалов.⁶ Как это вообще возможно?

Не вдаваясь в точные цифры, рассмотрим более абстрактный вопрос: почему управление играет столь важную роль в создании богатства. Начнём с примера природных ресурсов. Возьмём, скажем, золотой рудник. Если нет управления, нет никого, кто бы контролировал ситуацию или хотя бы фиксировал право собственности на землю, — значит, земля принадлежит тому, кто её захватит, и люди будут захватывать её на случай, если затраты на захват окажутся меньше стоимости того, что можно из неё извлечь.

Мы редко задумываемся о роли государства в фиксации права собственности, но даже в таких странах, как Мексика, имеющая двенадцатую по величине экономику в мире,⁷ система учёта собственности может дать сбой. Ещё несколько лет назад там существовала система, при которой единственная нотария вела реестр собственности, но нотарии были печально известны своей подверженностью подкупу и запугиванию с целью изменения записей о собственности. Вы могли лишиться недвижимости из-за одного подменённого документа.

В таких странах, как Соединённые Штаты, существует дополнительный уровень защиты в виде страхования прав собственности, но, разумеется, страховые рынки не действуют в вакууме. Государство регулирует страховые рынки и требует от страховых компаний наличия ресурсов для выполнения обязательств и выплаты законных претензий. Порой возникают споры по страховым случаям и земельным искам, а также по любым иным видам претензий, и для их рассмотрения необходима судебная система, которая была бы оперативной и справедливой. Это может показаться пустяком, но во многих регионах мира это колоссальная проблема.

Даже если вы можете удерживать контроль над территорией, где расположен ваш золотой рудник, вам необходимо опираться на государство (или нечто подобное) для получения дополнительной помощи. Если у вас нет собственной электростанции, вам нужна система энергоснабжения, средства связи. Вам необходимо доставлять рабочих и оборудование на рудник и безопасно транспортировать добытое золото на нормально функционирующий (некоррумпированный) рынок.

Разумеется, вам не обязательно для всего этого нужно традиционное государство. Вы могли бы положиться на частные вооружённые формирования и охранные фирмы, заключить финансовое соглашение с тем, кто контролирует дороги и электросети. Возможно, вы предпочтёте именно такую систему. Но если бы безопасность, ведение записей и прочие подобные функции были частным делом, нам стало бы яснее, сколько стоимости добавляется (или вычитается, если они организованы плохо) этими видами деятельности.

Наш тезис состоит в следующем: даже если все эти функции будут изъяты у традиционных государств и переданы частным предприятиям, свободным от государственного надзора, объём управления, который по-прежнему необходимо осуществлять, останется огромным. Независимо от того, происходит ли управление в традиционных государственных институтах или в частном секторе, неизменяемые записи должны храниться и быть доступными, споры должны разрешаться справедливо, а решения — приводиться в исполнение. Объём богатства, зависящий от надлежащего исполнения этих функций управления, поражает воображение.

Раз мы начали с примера золотого рудника, воспользуемся им и для наглядной оценки масштабов. По состоянию на 2020 год около 11 триллионов долларов мирового богатства было сосредоточено в золоте. Это много. На момент написания это более чем в десять раз превышает стоимость всех Bitcoin в мире. Однако это и капля в море. Совокупная стоимость компаний из списка Fortune 500 составляет около 90 триллионов долларов.⁸ Мировая недвижимость оценивается примерно в 280 триллионов долларов. Общая сумма мирового богатства составляет около 380 триллионов долларов.⁹

Когда мы задаёмся вопросом, какая часть мирового богатства создаётся государством, мы, по сути, спрашиваем: какая часть этого богатства существовала бы, если бы не было государства (или чего-то, выполняющего его функцию управления)? Возьмём пример недвижимости: её глобальная стоимость составляет 280 триллионов долларов, но все эти документы о праве собственности не стоили бы бумаги, на которой они написаны, если бы не существовало механизма, гарантирующего ваше реальное владение данной собственностью и защиту от захвата каким-нибудь полевым командиром.

Может показаться надуманным, что недвижимость можно отобрать росчерком пера или взмахом меча, но такая реакция объясняется тем, что многие читатели этой книги живут в относительно стабильных экономиках со стабильными структурами управления. Как мы увидим, существует множество стран, где право собственности весьма непрочно, и история знает бесчисленные примеры конфискации имущества и уничтожения записей о собственности.

Ещё один способ проиллюстрировать ситуацию — мысленный эксперимент Тома У. Белла «юридическая бомба». Белл предлагает представить нечто вроде нейтронной бомбы, которая не причиняет вреда людям и физическим объектам, но уничтожает верховенство права. Если бы такая бомба была взорвана, бо́льшая часть накопленного нами богатства была бы уничтожена.¹⁰ Собственность теряет ценность, когда нет правовой гарантии владения, и точно так же базовая коммерция, транспорт и коммуникации пришлось бы изобретать заново для мира без права.

Наш тезис заключается в том, что практика управления — частного, государственного или какой-либо гибридной формы — критически важна для поддержания и приумножения богатства. Как мы покажем, экономические проблемы — далеко не единственное следствие провалов управления.

В следующей главе мы обсудим такие последствия, как войны и геноциды, и важно помнить, что они тоже являются примерами провалов управления, даже если мы не всегда осознаём это. Если бы человеческое общество управляло собой эффективно, подобные явления были бы несравненно более редкими. Помимо этого, есть множество других последствий несостоятельного управления, затрагивающих самую суть человеческого благополучия. Управление человеческим обществом, если оно функционирует надлежащим образом, не только обеспечивает создание и сохранение богатства, но и способствует расцвету человеческих культур, помогает людям в обретении личной свободы и в их стремлении к счастью и благополучию.

Управление — будь то в форме государственных органов или иных форм общественного управления — абсолютно важно для каждого аспекта нашей жизни. Проблема в том, что оно зачастую оказывается несостоятельным. Вопрос стоит так: что мы можем с этим поделать? Как мы отмечали ранее, наша цель в этой книге — представить новые технологии и соответствующие ценности, которые помогут нам управлять обществом лучше. Эти технологии (в частности, технологии блокчейна) будут содействовать децентрализованному управлению и сотрудничеству людей.

Как было сказано, хорошее управление способно создавать богатство для своих граждан, а плохое — обесценивать его. Более того, коррумпированное управление может оказаться хуже, чем отсутствие управления вообще. И здесь кроется проблема: поскольку институты управления создают и контролируют огромные суммы, они являются абсолютным магнитом для коррумпированных индивидов. Уилли Саттон когда-то знаменито сказал, что он грабил банки, «потому что там деньги», но проблема в том, что Саттон ошибался. Если вы хотите найти деньги, вам нужно найти центральный орган, управляющий экономической деятельностью. Именно там настоящие деньги. Коррумпированные чиновники — современные грабители банков — прекрасно это знают.

Всё это подводит нас к вопросу: действительно ли государства и иные управляющие институты и организации, подверженные коррупции и некомпетентности, необходимы? Является ли коррупция неизбежным следствием управления в человеческом обществе? Мы полагаем, что нет. И здесь мы возвращаемся к вопросу о технологиях управления: как мы говорили, инструменты, используемые сегодня для управления, устарели.

С тех пор как Сатоси опубликовал белую книгу Bitcoin в 2008 году, мир пережил взрыв создания инструментов, основанных на технологии блокчейна, обеспечивающих универсально прозрачные и неизменяемые записи финансовых транзакций и человеческой деятельности. Одновременно появились другие инструменты, позволяющие нам вести частные дела приватно. По существу, мы теперь располагаем инструментами, делающими государственную деятельность прозрачной и неизменяемой, а нашу личную жизнь и частные дела — закрытыми.

Однако, как мы также отмечали ранее, по-настоящему глубокая идея, лежащая в основе белой книги Сатоси, касалась не только криптовалют, но и того, как мы можем реализовать децентрализованное управление. Бо́льшая часть нынешнего управления опирается на технологии, содействовавшие укреплению централизованных структур. Сюда входят технологии наблюдения и технологии, облегчающие применение силы к несогласному населению. На самом деле технологии содействуют централизации со времён бронзового века, когда бронзовые мечи и доспехи помогли объединить Месопотамскую империю.

Революционный аспект отказоустойчивых распределённых систем состоит в идее о том, что мы можем децентрализовать власть, и хотя это создаёт больше потенциальных точек атаки, мы можем использовать математический аппарат Византийской отказоустойчивости для проектирования систем, способных поглощать эти атаки и продолжать функционировать. Мы подробно рассмотрим Византийскую отказоустойчивость в главе 5, а пока достаточно понимать, что мы можем проектировать наши технологии управления таким образом, чтобы они избегали центральных точек атаки, поглощали локальные сбои и даже становились сильнее благодаря им.

Наконец, важно учитывать, что ни одна технология не может быть успешной сама по себе. Технологии преуспевают или терпят неудачу (иногда впечатляющую) в зависимости от того, рассчитаны ли они на участие людей как части технологической системы и совпадают ли установки этих людей с целями технологии.

В данном случае мы полагаем, что фундаментальные ценности, которые мы должны ценить и которые заложены в предлагаемых нами новых технологиях, — это ценности децентрализации, сотрудничества, устойчивости к коррупции и прозрачности.

Каковы бы ни были ваши взгляды на управление, подлинные разделительные линии пролегают между централизованными и нецентрализованными системами управления. Таким образом, вопрос не в том, являетесь ли вы социалистом или сторонником свободного рынка, а в том, являетесь ли вы централистом или децентралистом. Подобно тому как существует децентрализованный социализм,¹¹ может существовать и централизованный капитализм. На момент написания этой книги Кремниевая долина полна централизованных игроков (от Google и Facebook до Apple и Microsoft), которые обладают огромным контролем над нашей жизнью и, по сути, являются не чем иным, как централизованными центрами управления в информационную эпоху.

Мы убеждены — и намерены это аргументировать, — что децентрализованные сообщества и блокчейн-управление (на всех уровнях) не только осуществимы, но уже находятся на ближайшем горизонте. Более того, семена уже посеяны. Наша цель — взращивать эти эмбриональные формы блокчейн-управления и делать их будущее внедрение как можно более беспрепятственным. Мы также стремимся содействовать развитию новых форм блокчейн-управления. В главе 14 мы предоставим набор инструментов для построения блокчейн-управления на любом уровне. Этот набор включает инструменты коммуникации, коммерции и безопасности.

Разумеется, вам не обязательно использовать наши инструменты; вы можете создать свои собственные. Мы сделали все наши инструменты с открытым исходным кодом, чтобы вы могли копировать их, модифицировать и комбинировать по своему усмотрению. Не существует единственно правильного способа построить систему блокчейн-управления. Скорее, существует множество перспективных путей создания блокчейн-сообществ и проектирования новых форм блокчейн-управления на любом уровне — вплоть до собраний вашего местного ТСЖ. Со временем блокчейн-управление примет множество форм, воплотит разнообразные ценности и принципы и будет преследовать различные цели. Наша задача — содействовать созданию прекрасного гобелена из разнообразных человеческих проектов, направленных на развитие разнообразных культур, ценностей, планов и общественных благ.